0000м   1000м   2000м   3000м   4000м   5000м   6000м   7000м   8000м

Горы книг. Новинка из Иркутска. Евгений Кашкаров: «Ухожу»

 

22 Мая, 17:56

Ученый биолог,  альпинист, турист и писатель Евгений Кашкаров выпустил книгу под названием «Ухожу», посвященную  выдающемуся поколению иркутских альпинистов, периода становления местной школы альпинизма.  Максималисты, которые достигли выдающегося уровня и передали эстафету своим последователям. Разные судьбы, разные финалы… Книга много значит для сохранения памяти об ушедших.

 

 

 

 

 

 

 

 

Пономарчук Виктор Семёнович 1951 – 1984 годы.

Один из сильнейших альпинистов Иркутска тех лет. Идейный вдохновитель и организатор знаменитого лыжного марафона БАМ (большой альпинистский марафон) и неоднократный его победитель. Последние годы соревнование  стало называться Байкальский альпинистский марафон памяти В. С. Пономарчука. Уникальная по сложности и красоте лыжная трасса. Сейчас по технической подготовленности не уступает олимпийским трассам. Пользуется огромной популярностью.

Умер после тяжёлой, продолжительной болезни.

 

 

 

 

 

Иванова (Дорофеева) Екатерина Николаевна (1 апреля 1962, Восточный Казахстан, с. Платово – 10 октября 1994, при восхождении на г. Канченджанга, Гималаи, на границе Непала и Индии) – заслуженный мастер спорта по альпинизму (1990), первая советская и одиннадцатая женщина в мире, которой удалось подняться на «Крышу мира» – Эверест (8848 м, 10 мая 1990)

 

 

Главный полюс Земли.  Евгений Кашкаров

Это последняя глава книги памяти Виктора Пономарчука и других альпинистов: "Ухожу...".

 

http://www.proza.ru/avtor/zaplatka

 

 

 

Всё ритм и бег. Бесцельное стремленье!

Но страшен миг, когда стремленья нет.

 

Иван Бунин, 1912

 

 

Стремление к бегу сидит в нас на генетическом уровне. Это зов жизни, остановить который способна только смерть.

 

Именно из-за этого зова мы каждый год с замиранием сердца провожаем  птиц, летящих на север. Каждый год поражаемся силе северных рек, взламывающих лёд по пути к полюсу. И каждый год готовы бежать к полюсу сами — и северному, и любому другому...

 

Инстинктивное стремление к бегу лишает нас осознанного ответа на вопрос: почему наша душа выбирает Арктику, Антарктиду, Гималаи? Мы лишь инстинктивно знаем, что душа рвётся туда, хотя многие из нас такой болезнью не страдают. Тем не менее, все географические полюса, Новый Свет и дорога в Космос открыты не людьми, лежащими на диване.

 

Восторженную песнь безумству храбрых можно было бы петь вечно, если бы жизнь, заключенная между любым из географических полюсов и полюсом в голове любого бродяги, окрашивалась только цветами радуги. Но, к великому сожалению, она нередко окрашивается цветами, которых в этой палитре нет. Благодаря двум цветам, недостающим в палитре радуги, появляются самые сильные книги о безудержном беге сильных людей, появляются памятные места, остановившие этот бег, и, как дополнение — одинокие женщины и дети. Мужчины в такое дополнение входят редко, хотя иногда появляются и они...

 

Я впервые задумался над этим вопросом ещё в студенчестве, когда мы, начав заниматься горным туризмом, впервые потеряли своих друзей в Саянах. Лавина тогда забрала сразу четверых. Они были в возрасте, в котором не слышишь никаких предупреждений об опасности, не успеваешь обзавестись семьёй и сделать какой-то выбор в жизни. Все четверо только-только начинали жить. Жить той жизнью, которая оборвала им все пути к ней... Они не имели никакого опыта столкновений с лавинами, но ценой собственной жизни передали этот опыт нам.

 

После первых потерь пришли другие. Их помнит весь Иркутск: 17 студентов-первокурсников на пике Бабха на Хамар-Дабане... Лавина тогда тоже забрала сразу всех... Чтобы передать нам их опыт ценой 17-ти жизней...

 

Ещё через несколько лет мы потеряли Пономаря... много позднее — Катю. У Пономаря причины были другие, но абсолютно те же — у Кати. Больше того, Катя погибла, имея за плечами и свой, и чужой опыт... И имея семью... Сама она осталась на Канченджанге, а нам оставила цвета радуги своей жизни и два цвета, которых в радуге нет...

 

Если попытаться найти какой-то образ для нашего бега в пространстве, я  изобразил бы его двумя полюсами одного магнита. Они настолько родственны друг другу, что их впору назвать близнецами. Разве можно представить себе Мэллори, Тенцинга и Месснера без Эвереста? Тура Хейердала — без Тихого океана? Но всё-таки главный полюс Земли, о котором я хочу сказать — не географический. Главный - человеческий. Для мужчины это женщина. Та женщина, ради которой Мэллори ещё в 1924 г. поднялся на Эверест и чью фотографию он оставил там ценой собственной жизни... Труднее дать такое же заключение для Месснера, хотя Нене, спасшей его при возвращении с Эвереста после одиночного восхождения, он на второй день после знакомства сказал: "Я люблю тебя..."  К семье и жёнам возвращались Тенцинг и Хейердал, возвращались тысячи других людей, не мысливших свою жизнь без дороги. Они с одинаковой силой притягивалась попеременно то одним полюсом, то другим. И всю жизнь бежали то к женщинам по имени Арктика-Антарктика-Джомолунгма, то к женщинам по имени Вера-Надежда-Любовь...

 

Какой полюс является главным в жизни женщин, лучше спросить у них самих. В последние годы этот полюс меняется, потому что семья неуклонно сокращает свои размеры и становится бездетной... Семья — основа любого государства, но наплевательское отношение к ней нынешних президентов превращает эту основу в публичный дом... На смену мужчине в бездетной семье приходит женщина, к мужчине — мужчина... Такая семья становится основой гибели государства, и появление однополых семей сегодня очевидно даже в России.

 

Незадолго до завершения книги я получил письмо от моего друга Ирины Дедовой. Я послал ей основную часть рукописи, чтобы узнать непредвзятое мнение. Ирина поняла суть проблемы гораздо глубже меня, потому что в понимании человеческой психологии женщины всегда дают фору мужчинам. Вот её письмо:

 

"Мне приятно, что я стала первым читателем. Прочла с удовольствием про мир для меня незнакомый и не очень понятный. Когда читаешь о людях незнакомых, в голове рисуешь образ. В Пономаре я не увидела человека-лидера — увидела противоречивого, страдающего и несчастного человека, с надрывом в душе. Может, для меня его образ потерялся среди более ярких примеров. А вот к Кате у автора другое отношение, прямо чувствуется, что энергетика письма другая. Я увидела в ней лидера, женщину сильную и слабую одновременно, мощную энергию, надрыв. С ней мне захотелось пообщаться. Услышать её понимание жизни и упорное стремление уйти раньше установленного срока. Я думаю, что ей не нужны были знаки-предупреждения. Даже если бы на её пути большими буквами было написано слово "смерть", она всё равно пошла бы... Может показаться грубо, но это точно отразит мою мысль: это — суицид, только в другом виде. Какой-то генетический сбой в человеке... запускается программа самоуничтожения. В этом случае не срабатывает даже материнский инстинкт, не говоря уже о самосохранении.

 

Фотографии Кати мне понравились. Такая женственная и красивая девушка, открытый, чистый взгляд. Чистый — глубокий, нет в человеке двуличия: вот она Я — такая, какая есть. Мало таких людей сейчас.

 

Я очень надеюсь, что у тебя всё получится, потому как тебе нравится то, что ты делаешь. Это даёт возможность проанализировать и свою жизнь, увидеть в ней что-то новое для себя, то — чего раньше не видел. А что интересно тебе, станет интересным и для других. Твоя работа вдохновляет и меня.

 

Миссия твоя хорошая — донести информацию: не бегите по жизни, смотрите на звёзды, слушайте Вселенную и вам откроются вершины... Миссия — достучаться до молодого читателя, который ещё только собирается на свою Гору. Я думаю, книга будет интересна не только тем, кто занимается горным туризмом и альпинизмом, но и тем, кто задумался о своём пути, кто ещё не набил шишек, и кто их набил, кого жизнь привела в тупик. У молодых много вопросов: где искать ответ? Наверное, там, где разговаривают с молодыми не назидательно, а примером — примером нашего поколения. Где научат идти к вершине своей души, умению отдавать."

 

Ирина вслух высказала то, что я не понимал до конца. Можно сколь угодно убеждать меня в обратном, но у меня есть примеры, приведённые Александром Токаревым и в массе разбросанные по интернету. Помните, в какой обстановке отправились на Аннапурну Анатолий Букреев, Симоне Моро и кинооператор Дмитрий Соболев? При альпинистском опыте Букреева и Моро лезть в заведомую лавину, о которой во весь голос кричит снятый о восхождении фильм... Целый месяц Букреев и Моро отгребают лопатой от палатки тонны сыплющегося на них снега и после этого идут на Гору... Разве это не самоубийство?

 

Алексей Болотов — наш опытнейший, вместе с Букреевым, Башкировым и десятком других, альпинист. Настоящая гордость России. Он первым поднялся на Русский восьмитысячник в Гималаях и мне было страшно смотреть на многие эпизоды этого восхождения даже в видеокадрах. В фильме, снятом позднее о самом Алексее, он говорит о своей осторожности в горах, в которой глубоко сомневается его жена Светлана... При подготовке к восхождению в альпийском стиле по новому смертоубийственному маршруту — центру Юго-Западной Стены Эвереста — вся Лёхина (прошу прощения за некое панибратство) осторожность вдребезги разбивается вместе с ним о случайно (случайно ли?) найденную на маршруте гнилую верёвку... Денис Урубко, напарник Болотова, увидит трагедию лишь несколькими часами спустя... Поэтому мне хочется ещё раз спросить: разве это не самоубийство?

 

На такой же старой верёвке сорвался на Южной Стене Лхоцзе Ежи Кукучка. Талантливейший альпинист и замечательный человек торопился жить на тех же скоростях, что и Екатерина Иванова... 14 восьмитысячников он одолел вдвое быстрее Месснера. Спрашивается, зачем?

 

В фильме о восхождении на Русский восьмитысячник мы слышим философские рассуждения ещё одного красивого и мужественного человека — Василия Елагина:

 

"Что лучше – тихо помирать, сидя в очередях в поликлиниках, или всё-таки жить так, как тебе нравится? — в хорошей компании, в красивом месте, но при этом, подвергая себя в какой-то степени риску получить камнем по голове. Это тот выбор, который каждый из нас делает сам..."

 

Мне при этих словах хочется крикнуть: да проснитесь же вы, мужики, — лучшие из лучших среди альпинистов и лучшие среди человечества. Почему вы не скажете эти слова, глядя не в камеру, а в глаза любящим вас подругам, жёнам и детям? Будет ли у вас при этом столько же мужества, сколько при подъёме на русские восьмитысячники, Южные, Северные и все другие Самые Страшные Стены Земли?

 

Почему мы не прислушаемся к словам жены Хергиани — Като? К нежеланию Рут — жены Мэллори — отпускать его в 3-ю экспедицию из-за плохих предчувствий? К судьбе Виктора Пономарчука и Екатерины Ивановой? Не зададим себе вопрос: зачем? Если мы можем ответить на него, как ответили Мэллори, Тенцинг, Уэмура, Хейердал, Месснер, Чуков... — мир сможет понять нас. Если же мы решили, что нас некому терять, кроме самих себя, мы должны принять правду письма Ирины Дедовой.

 

Чтобы было понятней, почему я принимаю эту правду, я должен сказать два слова о самой Ирине. Это человек, далёкий от альпинизма. Но как альпинисты, путешественники и другие люди, ищущие себя в жизни, она продолжает поиск себя на всех направлениях. Продолжает реализацию заложенного в неё генетического потенциала. Имея обеспеченное будущее в нефтяной компании, Ирина несколько лет назад отказалась от него, поскольку трафарет работы компании был поминутно известен ей на день, на месяц, и на годы вперёд... Она предпочла выстроить собственный путь, заложенный в генах. Он каждый раз подталкивал её к чему-то новому, когда она занималась не своим делом. Ирина, в конце-концов, не побоялась встать на интуитивно понятый путь и уехать далеко-далеко. Она начала свой бизнес, чтобы не работать "на дядю", взялась за краски и кисть, взялась за книгу... У неё удивительное видение внутреннего мира человека, его души. Ирина говорит: "Душа каждого человека имеет свой цвет и по нему можно определить, насколько просветлёна его душа. Цвет этот совпадает с космическим цветом нашей Галактики, такой далекой и динамичной, завораживающей своей красотой. Мощь её будит воображение… Так же будит воображение внутренний мир каждого из нас. Он красив и бесконечен на любом пути, ведущим к вершине... Даже если встречаются стены, которые кажутся непроходимыми, надо идти, надо почувствовать свои возможности. Без этого ты не поймёшь свое истинное Я, свою душу."  Этот замысел Ирина вложила в свою картину "Галактика души".

 

Письмо Ирины объяснило мне, почему люди в горах так часто идут на неоправданный риск и теряют свои жизни. У этих людей — психология победителя. Они лишены сомнений и не умеют отступать. Об этом говорил ещё Ницше.

 

Людей, подобных Райнхольду Месснеру, способных ради победы отступать, среди альпинистов и среди всего человечества — единицы. Поэтому, и только поэтому, мы потеряли на Канченджанге Ванду Руткевич, Екатерину Иванову, Йорданку Димитрову... На Эвересте — Френсис Арсентьев (американцы пишут русские женские фамилии в мужском роде в именительном падеже), решившей во что бы то ни стало стать первой американкой, поднявшейся на Третий полюс Земли без кислородного аппарата (https://ru.wikipedia.org/wiki/Арсентьев_Фрэнсис).

 

То же самое случилось с Джорджем Мэллори и Эрдрю Ирвином. В фильмах и книгах о них есть масса доказательств их успешного восхождения на Эверест ещё в 1924 г. Я не сомневаюсь, что они погибли уже на спуске. Но главные причины гибели были заложены в головы обоих гораздо раньше, как и в голову Фрэнсис. Трудно сказать насколько голос победы перевешивал в них голос поражения, но установка на худший исход отражена в их архивах:

 

Мэллори:

 

Я не хочу вернуться на Эверест (из разговора с другом Джеффри Янгом после посещения вдовы Роберта Скотта, погибшего в путешествии к Южному полюсу).

 

Экспедиция будет больше походить на военную авантюру, и я не верю, что вернусь живым... (из разговора с Джеффри Кейнсом).

 

Возможно, продолжать подъём — безумие. Но как выйти из игры? От этого лагеря до вершины 6 дней. 50 шансов против 1, что ничего не выйдет... (из фильма).

 

Ирвин:

 

Если мне суждено погибнуть, то нет лучшей попытки, чем сделать это при покорении Эвереста (из фильма).

 

Жена Мэллори — Рут — была против 3-й экспедиции мужа. У них были долгие разногласия, с которыми Мэллори и отправился в Гималаи. Представить его настроение в те дни не трудно. Примирение начало приходить только в письмах — после многих напряжённых месяцев экспедиции. Но груз раздвоенных мыслей не прошёл безследно.

 

- Он знал, что это конец. Вернуться ещё раз он бы не смог, — так сказала о Мэллори его внучка Сюзан (Susan Robertson), когда в 1999 г. тело её деда нашли под Эверестом.

 

Мне кажется, что если у тебя нет отношения к горам, как у Тенцинга или Месснера, то пути отступления изначально отрезаны. Ум человека не умеет отступать, если в него заложена программа победы "любой ценой". Установка победы с первого шага рождает войну, а не диалог с Горой. Об этом и сказала в письме Ирина Дедова.

 

В 1920-х годах, когда дорогу на Эверест прокладывали по полгода, победа "любой ценой" казалась логичней, чем отступление. Вместо нескольких часов самолётом, экспедиция только до Индии добиралась пароходом 3 недели. Потом 2 месяца длился 600-километровый переход по Тибету с 300 вьючными животными и 70 носильщиками. Ещё месяц-полтора требовались на обработку маршрута до штурмового лагеря. Неудивительно, что после таких трудностей Мэллори не остановили ни предчувствия жены, ни собственные сомнения, ни слова тибетского ламы, который вместо благословения дал восходителям зловещее предупреждение:

 

- Демоны будут счастливы сбросить людей Запада с Эвереста...

 

Психология Мэллори не идёт ни в какое сравнение с психологией его "гималайского двойника" — Тенцинга. В отличие от Мэллори, Тенцинг никогда не программировал себя на худший исход. Оба восходителя находились в одном возрасте, когда шли к своей мечте, но они шли с совершенно разным её пониманием. Тенцинг никогда не шёл на Гору, как на войну. Судьба будто хотела подчеркнуть это отличие, отправив первых восходителей к Эвересту разными путями: с севера и с юга. Эти пути символизировали разные мировоззрения человечества, которые Мэллори и Тенцинг несли на алтарь самого высокого Храма Земли. Вот мировоззрение Тенцинга:

 

"Я — счастливый человек. У меня была мечта, и она осуществилась, а это нечасто случается... Взойти на Эверест — мой народ называет его Чомолунгма — было сокровенным желанием всей моей жизни. Семь раз я принимался за дело; я терпел неудачи и начинал сначала, снова и снова, не с чувством ожесточения, которое ведёт солдата на врага, а с любовью, словно дитя, взбирающееся на колени своей матери".

 

Сколько таких людей среди нас? Думаю, ровно столько, сколько могут ответить на главный вопрос, как ответили Тенцинг и Месснер Не инстинктивно, не безсознательно, а с пониманием своего вечного стремления к бегу. Месснер для меня в этом отношении эталон. Он притягателен не тем, что многое в горах сделал первым, а тем, что первым начал диалог с Горой, как с живым человеком, и первым понял Её и свою психологию. Те, кто шёл по следам Месснера, старались в чём-то превзойти его, но они не поняли главного. Не поняли, что Гора — живая. Что Она — не только притягивает-убивает-отталкивает, но и предупреждает-советует-помогает. Приёмник на одну волну с Горой должен быть настроен внутри человека и на этой волне нельзя оставаться глухим.

 

Ежи Кукучка, Ванда Руткевич, Екатерина Иванова, Йорданка Димитрова, Владимир Башкиров, Анатолий Букреев, Алексей Болотов... были настроены на другую волну. Не знаю, на какой волне жил Виктор Пономарчук, но мне кажется, Ирина Дедова правильно уловила его крайнюю противоречивость. До последнего дня Пономарь верил, что выкарабкается, что болезнь не заберёт его, но с другой стороны симпатизировал героям песен на стихи Омара Хайяма "Ухожу..." и Владимира Высоцкого "Зелёные яблочки". Ценой собственной жизни он готов был на подвиг. Готов был даже с пулей во лбу привезти райских яблок Той, которая ждала его и из рая. В этом и заключается смысл обоих песен, в которых при всём "ничтожестве человек может быть безмерно велик".

 

Когда я работал над книгой, я много раз встречал в литературе ответ Джорджа Мэллори на главный вопрос. Он растиражирован во многих изданиях, повторён многими альпинистами, но мне, если честно, казался глупым. Много ли ума нужно для того, чтобы ответить: я иду на Эверест, потому что он существует...

 

Но когда я стал знакомиться с жизнью Мэллори по его письмам, по воспоминаниям жены, детей и друзей в оригинале на английском языке, я понял, что Мэллори не мог так ответить. Мэллори был очень увлечённым человеком, но не был примитивным. Как и Месснер, он многое сделал первым. Первым нашёл путь к Эвересту с севера, первым открыл правило ступенчатой высотной акклиматизации, первым решил использовать на больших высотах кислородные аппараты, первым переступил "порог смерти" выше 8 тыс. метров и открыл галлюцинаторный эффект, первым решил оставлять в штурмовом лагере группу для подстраховки восходителей, первым поднялся на Эверест ещё в 1924 г. Точки зрения о приоритете Мэллори на Эвересте за три десятилетия до Хиллари и Тенцинга придерживалось в 1920-х годах много людей. К ней же вернулись и сейчас, когда в 1999 г. американский альпинист Конрад Энкер (Conrad Anker) нашёл тело Мэллори и другие вещественные доказательства. Позднее Конрад со своим спутником Лео Хоулдингом (Leo Houlding) отправились на Эверест для проверки версии восхождения Мэллори и добыли ещё один важный факт в пользу Мэллори. Они шли в экипировке 1920-х годов и одолели "непреодолимую" 2-ю ступень, являющуюся главной преградой на подступах к Эвересту. Но я хочу вернуться к ответу Мэллори на заданный ему вопрос. Вот мой перевод первоисточника:

 

"В 1923 г., в лекционном турне по Америке репортёр задал Мэллори вопрос:

Why do you want to climb Everest (Почему вы хотите подняться на Эверест)?

 

Ответ Мэллори: Because it is there (Потому что он существует).

 

Публикация его вызвала много споров в Америке и Англии. Некоторые говорили о репортёрской неточности в цитировании ответа, потому что Мэллори в продолжение добавил:

 

"its [Everest’s] existence is a challenge"

Слово challenge неоднозначно для понимания даже в оригинале. У него много значений. Поэтому что говорить об ответе, в котором переведена лишь первая половина фразы и переведена буквально? Буквальный перевод простителен только машине. Хороший переводчик всегда переводит по контексту.

 

Контекст времени, в котором жил Мэллори, заключается в том, что тогда нога человека только-только ступила на Северный и Южный полюса Земли. Между разными странами разгоралась борьба за открытие Третьего полюса в Гималаях. Вся атмосфера, в которой жил Мэллори, была пронизана духом открытия "белых пятен" и желанием утвердить на них своё "Я" и свою страну. Поэтому полный ответ Мэллори я перевёл бы так:

 

"Потому что существование Эвереста само по себе ставит такую задачу".

 

В первоисточнике есть пояснение, что слово challenge в лексике Мэллори имело тот же смысл, что и слово invitation (приглашение). В связи с этим другой вариант ответа может звучать:

 

"Потому что существование Эвереста – это само по себе приглашение (подняться туда)".

 

В любом случае ответ Мэллори абсолютно созвучен с духом его времени, созвучен с задачей 3-й Британской экспедиции и с задачей самого Мэллори.

 

Но в отличие от своих полярных предшественников — Нансена, Скотта, Пири, Кука, Амундсена — Мэллори перед 3-й экспедицией на Эверест был раздавлен сомнениями: идти — не идти? Он только что вернулся с полей I Мировой войны и битва за Эверест напоминала ему безсмысленные военные действия. У жены Рут были плохие предчувствия в отношении экспедиции и она не хотела отпускать его. Возник тяжёлый конфликт, поставивший вопрос о семье с тремя детьми на грань развода. Уже под Эверестом пришёл ещё один удар. Вместо благословения участники экспедиции получили от тибетского ламы страшное предупреждение, о котором я уже говорил:

 

- Демоны будут счастливы сбросить людей Запада с Эвереста...

 

Словом, ситуация в последней экспедиции сложилась для Мэллори хуже некуда. Он был в тяжелейшем раздрае из-за предчувствий жены и их разногласий, совета вдовы полярника Роберта Скотта и предупреждения тибетского ламы. Но 3-я экспедиция на Эверест была его последним шансом. Последним не только для восхождения, но и для того, чтобы восстановить отношения с женой.

 

В последние годы всплыла переписка Мэллори ещё с двумя женщинами. Одна из них  — это совсем молодая, влюбившаяся в него 19-летняя девушка Марджори Холмс, другая — вдова одного из друзей-альпинистов — Стелла Спейер. Очевидно, что Мэллори до последнего дня находился в глубокой депрессии и катастрофически нуждался в поддержке. Если бы его тыл не был разрушен, судьба его на Эвересте могла сложиться иначе. На мой взгляд, судьба Джорджа Мэллори — одна из наиболее трагических судеб, связанных с Эверестом. Суть трагедии хорошо выражена в строчках его письма:

 

"Я в очень затруднительном положении. Было очень сложно оставить Рут и снова отправиться в путь. Но ещё сложнее было бы видеть, как другие поднимутся на вершину. Без меня..."

из письма Джорджа Мэллори, 1924

 

***

 

Реализовать себя в любви к делу и в любви к своему главному полюсу — наша единственная земная задача. Я верю, что "Пономаря могла спасти любая из хороших женщин, которых было много вокруг него..." Что Катя Иванова могла дожить до своей мечты и написать свою книгу в кругу семьи, если бы... хоть краем уха прислушалась к событиям на Манаслу, Канченджанге и к своим иркутским друзьям. Что Башкирова, Букреева, Болотова до сих пор могли сжимать в объятьях их семьи, подруги, друзья... Поэтому повторяю, что главная сила нашего притяжения — это не географический полюс. Если вас тянет только к этому полюсу, вы больной человек, не проросший сквозь собственные амбиции. Вы не поняли, что никто и ничто не приходит в жизни случайно. И те, кто приходит, имеют гораздо больше прав ждать нас с вершины живыми, чем мы — оставить им на память лишь альпинистский "Оскар", "Золотой ледоруб" и чёрные обелиски.

 

Даже не встреченные или ушедшие от мужчин женщины любят их за преданность выбранному пути. Но быть или не быть? — зависит от них обоих. Прочтите письмо первой жены Тура Хейердала — Лив. Оно было написано, когда Хейердал вместо возвращения домой из Америки выбрал плавание через Тихий океан на "Кон-Тики":

 

"Мой дорогой Тур, ты — победил. Ты сделал то, о чём рассказал той ночью на Фату Хива. Тебе не нужно учиться плавать. Даже упав в воду, ты выплывешь, благодаря своей силе воли. Теперь ты уже знаешь, что я не поехала на Таити, чтобы ждать тебя, потому что то, что должно было стать нашей жизнью, стало только твоей. Ты такой, какой есть. И всю оставшуюся жизнь ты будешь плыть за Солнцем. Ведь дело не в исследовании Тихого океана. То, за чем ты отправился на самом деле, важней любой научной задачи. Ты не мог не бросить всё и не отправиться навстречу неизведанному. И горькая ирония в том, что я люблю тебя за то, что стало причиной нашего расставания."

 

Попробуйте сказать, что эта женщина не поняла своего мужчину... Но она не смирилась с тем, что на время плавания "Кон-Тики" была отодвинута на второй полюс, на второй план. В этом её большая разница с Неной, которая приняла великого Месснера таким, какой он есть. Так же поступила в отношении великого Хергиани — Като. К жене Мэллори - Рут - понимание пришло уже после гибели мужа, но оно всё же пришло и потому может научить нас чему-то:

 

"Долгое время я чувствовала себя неспособной понять, что произошло, у меня была только боль. О ней бесполезно говорить. Это только что случилось, и это нужно пережить до конца. Для меня не трудно верить, что душа Джорджа была готова к другой жизни и она для неё началась очень красиво…

 

Сейчас я понимаю, если я люблю человека полностью, я должна любить и то, что он хочет иметь. Это та вещь, которую я никогда не понимала раньше: каждый человек имеет право получить от жизни то, что он хочет, и неважно — счастье это или несчастье."

 

В мои задачи не входило исследовать биографию Мэллори, но когда я познакомился с последней страничкой его жизни, я увидел, что она связана с главным полюсом Земли глубже, чем биографии других людей. Для меня Мэллори — пассионарий, который превзошёл всех силой своего притяжения к обоим полюсам: к жене и к Эвересту. Ради любви к самому главному полюсу Земли он поднялся на Третий полюс и оставил там свою жизнь. В этом был его единственный шанс к примирению, в котором любовь к Эвересту просила прощения у любви к Рут. Я верю, что фотографию его жены Рут рано или поздно найдут на Эвересте как самое сильное доказательство его поступка. Она станет символом того, во имя чего мужчина способен на подвиг.

 

Я благодарен американскому альпинисту Конраду Энкеру, нашедшему Мэллори в 1999 г. и через 75 лет повторившему предполагаемый путь восхождения Мэллори и Ирвина через 2-ю ступень. Сам Конрад очень осторожно говорит о возможности подъёма Мэллори на Эверест, хотя приводит много подтверждающих фактов. Я же верю, что 8 июня 1924 г. на самой высокой точке Земли стояли и Мэллори, и Ирвин. Оба были связаны одной верёвкой и погибли уже на спуске, двигаясь в темноте... Верёвка на теле Мэллори найдена оборванной, поиски Ирвина продолжаются...

 

***

 

Моя книга — это в основном размышления, связанные известными фактами. Я мало знал Пономаря и совсем не знал Катю и других альпинистов. Но прикоснувшись к их судьбам, мне захотелось узнать о них и рассказать следующему поколению.

 

Заканчивая книжку, я приехал на кладбище в день памяти Пономаря и всех других альпинистов — 20 августа. Было желание ещё раз посидеть рядом с Пономарём, Катей, Аполлоном и вместе подумать о жизни. У Пономаря с Аполлоном не оказалось рюмок и я поставил им те, что привёз. У Аполлона - единственного - на могиле стояли живые цветы - розы. Главный полюс Земли продолжал любить его и после его ухода... Мысль Аполлона собирать здесь хоть раз в году всех, кто жив, и вспоминать всех, кто ушёл, глубоко правильная. Мы обязаны помнить тех, "чьи души остались незримо витать в безмолвном величии гор" — так написано на памятнике Екатерины Ивановой и Паши Бонадысенко.

 

Я знаю, что в книге есть не те слова, которые от меня ждали. Но моим главным желанием было не придумывать героев, а понять их и рассказать о той правде, что осталась не понятой даже ими. Такую правду альпинисты высказывают на разборах своих восхождений, и я первый и последний раз участвую в самом крупном из них.

 

  1. БАРГУЗИН-79

 

Вторым толчком к желанию рассказать о Пономаре и других сильных людях вокруг него стала гибель Кати Дорофеевой (по мужу Ивановой, но иркутяне привыкли называть её девичьей фамилией). Её яркая звёздочка, сверкнувшая на альпинистском небосклоне, в который раз сказала миру, что Иркутск — место рождения больших людей. Причём рождение их не зависит от того, появились они на свет в Иркутске, при соединении души с телом, или позднее, когда настал их звёздный час. Своим звёздным часом, соединившим Иркутск с Джомолунгмой, Шиша-Пангмой, Манаслу и Канченджангой, Катя в первую очередь соединила эти вершины с именем русской женщины. В Гималаях имя Кати встало в один ряд с именами людей, высеченными в Иркутске на набережной Ангары на стенах Исторического музея, Географического общества, Знаменского монастыря... На стенах других зданий... На них вы найдёте имя Григория Шелихова, сделавшего Иркутск местом рождения Русской Америки… На них — имя Оксаны Костиной, открывшей свою Америку в художественной гимнастике… Там же имя Петра Кропоткина, увидевшего картину оледенения Земли в Восточном Саяне… Десятки и сотни имён, увековеченных на городских стенах или забытых под ними...

 

... За Пономарём и Катей стоит много людей... И альпинистов, и тех, что искали себя в жизни на других вершинах. Всех их объединяет одно: высота души. Мы часто говорим: они слишком рано ушли из жизни… Но каждый приходит на Землю в свой срок, и в свой — уходит. Человек жив, пока несёт свою миссию по Земле и пытается прикоснуться к тайне жизни. Если он проходит мимо этой тайны, он проходит и мимо жизни. Катя прикоснулась к тайне жизни на самой высокой точке Земли… и через несколько лет навсегда осталась на Канченджанге…

 

Каждый год, 20 августа, альпинисты приезжают к Пономарю… Это — его день. День ухода, день памяти. Он же — день памяти Кати Дорофеевой, Пети Краснова, Паши Бонадысенко, Леонида Краснухина, Валерия Попова, Валентина Брянского… Они теперь все вместе. На кладбище им говорят слова, которые не успели сказать при жизни… Многие из приезжающих были с Пономарём до последней минуты. Им я тоже хочу сказать своё слово. Сказать, что высота их души выше всех вершин на Земле, вместе взятых…

 

  1. МОЛОДЫЕ-70-е

 

У всех нас два варианта — мы можем просто жить

или же создать собственную жизнь и судьбу

Джим Рон

 

70-е годы выплеснули в жизнь самую крупную волну молодого поколения, выросшего после войны. В ней оказались Пономарь, я, другие люди. Это поколение не хотело тащиться по обочине, а искало себя на фарватере, словно компенсируя нереализованные мечты военных сверстников. Каким-то образом оно собралось в Иркутске на студенческой скамье и открывало для себя и всего мира Восточный Саян, Кодар, Баргузинский хребет, Алтай, Большие горы. Но больше всего открывало себя.

В 70-е мы искали себя в дорогах и книгах. Искали друг в друге. Искали в жизни… Когда я не нашёл на студенческой скамье то, что искал, я уехал. Лекции по истории партии вместо экспедиций в дальние страны меня не устраивали. Я без сожаления расстался с ними, не желая после школьной скамьи протирать штаны на студенческой.

 

...Пономарь проходил свои университеты примерно на тех же путях и все его восхождения были, прежде всего, восхождением духа. Пономарю на его пути было много труднее, потому что на своём пути он был первым. Сам думал, сам искал, сам пробивал путь… И тащил других. Все планы экспедиций и восхождений, списки потенциальных участников были расписаны у него на отдельных листочках (из воспоминаний Наташи Кругликовой). Если для меня и моих сверстников горы открыло старшее поколение инструкторов по фамилиям Антипьев, Немченко, Бухальцева, Степанова, Кукушкин, Зверев, Ханин…, у Пономаря таких учителей не было. Он был учителем и учеником сам себе, и потому за ним народ потянулся в горы, как мы — за Антипьевым, Немченко…

 

  1. СТРАСТЬ К ВЕРШИНЕ

 

Дорофеева дышала тем же воздухом, что и Пономарь. Она переехала в Иркутск из Восточного Казахстана и пробивала себе место под солнцем, невзирая ни на какие трудности, ни на какие авторитеты.

 

- На факультете Дорофеева дралась со всеми. Декан сказала ей:

- Екатерина, вы — девушка, надо ходить в платье — не в брюках…

- Не могу… У меня ноги кривые… (воспоминания Александра Яковенко, он учился с Катей на одном курсе).

- Вместе с тем, на курсе Катя была строгой старостой. Училась вначале хорошо, потом съехала (воспоминания Юрия Аксёнова, который тоже учился с Катей на одном курсе).

 

Уже в год поступления в политех Дорофеева пришла на зимовьё к альпинистам. Татьяна Капустина вспоминает:

 

- Дорофеева появилась в зимовье, как туристка, в 1979-м. Она жила в одном об-щежитии с Яковенко и Нейманом. В том же 1979-м мы пошли с ней в поход на Шумак (на Новый год) через Кынгаргу — Китой — Шумак.

 

В марте 1980-го Катя прошла два лыжных похода по Хамар-Дабану (руководители Андрей Вахромеев и Леонид Стрелюк). Стрелюк рассказывает, что после этих походов его друг Юрий Ланкин привёл Катю в общежитие к Шуре Яковенко и сказал фразу, которую он вспоминает до сих пор: "Это будет великая альпинистка". Юра с первых дней разглядел в Кате то, что не разглядели другие и не сразу поняла она сама. Но в том же 1980 году, в мае, Катя попала на свою первую альпиниаду.

 

...Альпинистский рост Кати был стремительным. По марафонской дистанции она летела как по спринтерской. Выйдя последней со старта, она неизменно оказывалась первой на финише. Даже сегодня, 24 года спустя после её гибели, никто не повторил скоростной рекорд её восхождения на гималайские восьмитысячники. Как и Пономарь, Катя чертила свой путь по небосклону яркой звёздочкой. Она торопилась жить. На своих больших скоростях она не обращала внимания на светофоры, зажигавшие перед ней предупредительный красный свет. Катин муж — Иванов Дмитрий — очень точно охарактеризовал эту черту, заложенную в Кате и многих альпинистах: энергоизбыточность. Благодаря избытку энергии, Кате не представляло труда сходить на две горы сразу — поднявшись на одну, в тот же день бежать на вторую… Но разве не такими же были две другие великие альпинистки Ванда Руткевич и Йорданка Димитрова, оставшиеся с Катей на одной Горе?

 

  1. ГОРА

 

Невозможное — невеста человечества.

Андрей Платонов

 

На том, что сказано, можно было бы и остановиться. Но я хочу продолжить, чтобы провести главную параллель, связывающую высотные и полярные шапки Земли с разными поколениями людей в одну картину... Картину эту создают всё те же ритмы, о которых я повёл речь после Баргузинской экспедиции. Все мы — проводники Космоса и потому силы Космоса подталкивают всех нас жить по одному сценарию. Космос всегда ищет диалог с нами. В подавляющем большинстве случаев мы к нему не готовы. Но альпинисты чаще других людей попадают в открытое космическое пространство, в запредельные условия выживания. Шутливая фраза Владимира Стеценко о том, что на Памире их группа "потопала на Южную Стену пика Коммунизма в ярких лучах Большой Медведицы" , с одной стороны — верх юмора, с другой — верх правды, говорящей о том же, о чём говорю я: о космических ритмах, задаваемых звёздами.

 

В 1970-х годах волна этих ритмов создала много имён. Все они пробивали себе путь в фарватере жизни и не желали тащиться по обочине. Месснер, Руткевич, Кузнецова, Кукучка, Лоретан, Куртыка, Уэмура… Балыбердин, Хрищатый, Ильинский, Букреев, Башкиров, Чуков, Конюхов… Пономарь, Попов, Михайлов, Аполлон, Андю, Краснов, Жила, Капуста, Мальвина… — лишь крохотная часть человечества, устремившегося к высотным и широтным полюсам Земли на волне 70-х. Все эти люди так или иначе приняли эстафету, переданную им предыдущей волной первооткрывателей и восходителей: Туром Хейердалом и Аленом Бомбаром, Тенцингом и Хиллари… Хергиани, Онищенко, Овчинниковым, Шатаевым… я бы даже сказал — Гагариным, Комаровым, Леоновым, Джанибековым…

 

Чуточку позже эстафету подхватили Яковенко, Болотов, Урубко, Бонадысенко, Дорофеева, Белецкая, Вяленкова, Коптева… Все они шли в одной связке, называемой Время. Поэтому в те годы, когда Пономарь бил лыжню при пятидесятиградусных морозах на Баргузинском хребте или поднимался на Джигит и Зиндон, Уэмура, при тех же морозах, пробивался в одиночку к Северному полюсу, а Месснер — к Нанга Парбату, Джомолунгме и К-2…

 

 

Все комментарии - Добавить свой

Комментарии пока отсутствуют ...